moments

вчера обнаружила в личной почте письмо от человека из прошлого. письмо, пришедшее ко мне год назад и, почему-то, попавшее в папку спама, которую я года полтора как не чистила. и тут, решила избавиться от надоедливой рекламы и наткнулась на это послание. от человека, в меня когда-то влюбленного, но совершившего поступок, из-за которого наши пути разошлись на целый год. это было письмо - извинение, отправленное через месяц после ссоры и дошедшее до моих глаз через год молчания и необщения. мурашки по коже. я ответила. и он ответил мне... так возвращаются люди в твою жизнь... я давно уже все простила, не обижаюсь и не злюсь. и я рада. рада, что наши пути вновь отыскали точку пересечения...

Вчера один человек сказал мне, что может нарисовать мое лицо с закрытыми глазами. Я попросила его сделать это сию же минуту, и он, не задумываясь, стал водить ручкой по белому листу. Прошло меньше минуты, и он показал мне картинку. Нечеткий контур скул, большие круги в виде глаз, нет носа, вместо рта – тонкая линия, едва уходящая в полукруг, ямочка на подбородке. «Это есть важное в твоем лице». Вот так. За несколько секунд – это образ. А я запоминаю только глаза. Потому что всегда смотрю прямо в них при общении. И спроси меня о чем-то другом, я никогда не вспомню. И никогда не опишу, даже с помощью лучших программ, не нарисую портрета. Но в голове всегда есть память и образ. И так ли это важно, знать наизусть черты лица людей, каждую точку, каждую морщинку? Если все это так изменчиво, и в последствии едва узнаваемо? Или лучше запомнить главное…и знать, что всегда отыщешь и никогда не забудешь?

А давайте играть?
С вами – я,
Вы – со мной!
Я вам песню,
А вы – подыграйте струной!
Хоть одной. Из шести.
Что вам стоит?
Прошу!
Киньте медную в дрожь!
Дайте «ля» - я спою.

Вашу жизнь пропою,
Вы – мою.
Отыграв,
Нотой тонкой одной
На тона разбросав…
Я к вам сделаю шаг,
Вы - шагнете ко мне,
И мы пустимся в вальс!..
Мы забудем в вине

О струне, об игре,
Вспомним только потом,
Когда утром вернемся
В наш разговор,
Когда «ля» отзвучит
Когда песнь засипит,
К голове метрономом
Ночь отстучит…

Снова сядем играть:
С вами я,
Вы – со мной
Вы дадите мне «ля»
Дребезжащей струной…
Я вздохну
И спою
Вам про жизнь…
И про нас…
И на струнах шести
Заиграет ваш вальс!

когда мне было два года, в нашем доме появилась черная кошка. а спустя восемь лет - черная собака. недавно кошка перестала видеть. а собака - слашать. а вчера они вместе перестали дышать...

кому рассказать о том, что там, за пределами понимания...осознание того, что никто, кроме тебя, не знает истинной правды, тормозит раскрепощение и зарывает вглубь общительность и открытость. а пустые и необоснованные догадки людей только еще больше запутывают реальность и создают ощущение неосведомленности о себе самой, будто смотришь на себя сквозь замочную скважину наглухо запертой двери, смотришь на ту, чья жизнь не является твоей...

мой удел - жить по твоим законам. молчать и ждать, когда ты придумаешь мне новую роль. когда ты припишешь мне новые слова и сделаешь их правдой...

осень обещала звонить мне...но, видимо, и она на меня обижена...

девушка с работы, воспользовавшись методом своей прабабушки и моим относительно свободным временем, провела некоторую манипуляцию с иголкой, ниткой, моей левой рукой и воротом моей рубашки, в ходе которой выяснила, что в жизни меня ожидает прибавление на одну девочку и двух мальчиков)))))

Как тогда, когда солнце погасло, поникнув,
Пробиралось оно тихим шепотом в сторону окон,
Где белесые рамы невзгоды, от старости сникнув,
Отсырели от вечных простуд в века непогоды.
Прошуршав по ослабленным влажностью веткам,
Зацепив и порезав, порвав до крови очень больно,
Сердце, вдруг перестав существовать с человеком,
Кровоточа, достало меч из базальтовых ножен.
Захлестнула ветрами сечь небывалых истерик,
Из цепей, почти вечных, крик освобожденный
Прогремел и оставил на час в немеющем небе
Распростертое облако дыма души побежденной.
Воронье цепью атак передернуло время
И в довесок к растерянным в сером нитям свободы,
Сердце вдруг заревело белугой, что не успело,
Образумить себя и спастись с душой неспокойной.

Кафельный пол – звучная поступь.
Сегодняшний вой – от любви иль от злости
Прорвет до дна, основания, боли
Кромешное солнце моей несвободы.
И лучезарное потухнувшим эхом
Дрожит хрипотцой больной, сигаретной,
Шумит у корней, у истоков, начала
Меж мною и мной – не прощенных – скандала.
Я плачу и силюсь вдыхать неизвестность,
Но кашель кровавый рвет горло из мести,
Скрестит зигзаги моих вдохновений
Коряво – унылое стихотворение.
Прольется гранатом на белое тело
Мысль, отравленная до предела
Несмелостью и соленым ознобом,
Мечту придавив озлобленным словом…

Прошло восемь месяцев с того момента, как раздался звонок моего домашнего телефона, и знакомый голос моего преподавателя сообщил мне, что я отчислена из университета... Восемь месяцев… Уже восемь месяцев я не учусь и не посещаю ради этого учебное заведение. Люди, с которыми я училась, вспоминают меня только при случайной встрече, а иногда даже не узнают и, проходили бы мимо, если бы я не окрикивала их.
Семь месяцев я кропотливо работаю, и иногда нет времени даже на то, чтобы поесть, написать смс или позвонить кому-нибудь. Но я каждый день узнаю что-то новое, профессионально расту в том направление, работать в котором мечтала всю сознательную жизнь. Кажется, она, жизнь, уже совсем другая. Я уже не узнаю университет. Он совсем не изменился, но…он стал мне чужим… И я не могу понять, почему раньше я боготворила учебу и так плакала из-за своего ужасного отчисления, потому что боялась кого-то расстроить и в глазах кого-то выглядеть неудачницей, а сейчас…мне кажется, что это все: огромный студенческий поток, беседы на переменах в курилке, прогуливание пар, ежедневные походы на учебу…не для меня. Почему - то мне все это кажется пройденным этапом, опробованной стезей, другой эпохой, иным миром, в котором от меня зависело так мало и так много хотелось понять. И, может это и странно, но я благодарна тому, что я отчислена, и тем причинам и поводам, по которым то самое отчисление произошло. Благодарна потому, что я узнала людей, узнала себя и поняла, что мне действительно важно - суть…смысл…цель - ради которых я делала на учебу такую огромную ставку… и теперь…когда у меня получается это, когда вопреки всем не верящим в меня я справилась и окрепла, когда я поняла, что для меня действительно главное, и какое место я занимаю в жизни многих, я знаю, что то, что я имею – это действительно мое. Это то, ради чего все было начато. Я пропустила полгода учебы и еще пропущу год, я восстановлюсь на следующий, но столько знаний, сколько я получила за эти восемь месяцев нестуденчества, я не получала никогда. Это огромный пласт, целый остров среди цепочки плавающих в море моей жизни цветных земель, с берега которого я увидела настоящие неподдельные горизонты!..

Усталого пота рабочее лето...
Секунды – до сотой - сна…
Сигареты…
Рассчитано дожить до субботы.
До рвоты голодные дни
Позолотой
Стекают в сентябрь слезою горячей
Густых сожалений о жизни вчерашней…
Бумажный конверт опадает, желтея,
На самое дно ее воскресенья.
За тем – в понедельник до новой субботы,
До ожиданья голодного рвоты,
До вопрошания каждого: «кто ты?»…
Снова бессонница…
Снова работа…
Ступор на мысли, мечте,
Пригвожденной
К отсутствию смысла
Души
Отрешенной.
Пытка – попытка раз улыбнуться,
В пепельной дымке к нему дотянуться.
Согнуться в атаке новой печали…
Осенью вновь наступит начало.
Осенью вновь исчезнет рассудок.
Вечная ночь за холодной цензурой –
Без вдохновения. Едкая влажность
Серых листов.
На слове «отважность» -
Молния дрязг и нерешенность.
Рифма скупая и проза позорна.
Взгляда собачьего отраженье
В памяти его воскресенья
В сердце его ляжет багряно
Ароматом ее наряда,
Именем ее на губах горячих,
Глаз ее наивно – незрячих,
Рук его на ее ладонях,
Блеском камней на его короне…
…И вчерашнюю ее улыбку
Осень вновь превратит в ошибку…

два месяца не пью спиртного
выкурила больше пяти ста сигарет
не отпускают с работы в отпуск,
а ехать то и некуда
все чаще стала падать в обморок
не восстановилась в институте
написала всего шесть стихов
рассталась
похудела
устала

болит голова. то ли от постоянного голода, то ли от недосыпа…тоже постоянного. и то, и другое искоренить не выходит. любое напоминание о еде вызывает отвращение, а попытки выспаться – аховое пробуждение в холодном поту от преследующих вторую неделю кошмаров. а может, головная боль от этого убийственного аромата иланг – иланг, купить который мне посоветовал один компетентный друг от стресса, депрессии и усталости? хотя ароматическую подвеску я нацепила два дня назад, а голова трещит уже вторую неделю. глаза стали шире. то ли лицо осунулось, то ли от боли они выскакивают из орбит. И все звуки – будто за стенкой. только отчетливая пульсация висков и жужжание мелких неуловимых мошек перед глазами...

утром и днем я очень хотела спать. и так была рада, что возвращаюсь домой рано и обязательно усну. но сну надоело меня ждать, и он куда-то ушел. наверное, прогуляться. а меня оставил сидеть на балконе и искать звезды, которых нет...

сегодня небо как цветная бумага детских времен -
с белыми уликами непрокраса.
и дождь назло или к счастью несется стеной,
разрывая небо обезумевшим басом.
сквозь дыры на бумажном небе искрит чернота.
я жалею его и закрашиваю синим.
а дождь к утру отмоет все до бела,
не оставив следов от полуночной картины...

иногда бывает, что хочется плакать. не из-за чего то конкретно. а просто. до невыносимости хочется. и ты плачешь. и вздрагиваешь, когда слышишь шаги за дверью. лишь бы не увидели...

Прикосновение…
Рука – к лицу…
И сладко губы
К губам прильнули…
Надежд свершение…
Пою мечту…
Слова блаженно
В грудь кольнули...
Круговорот…
Весь мир – в тебе…
Я ощущаю
Твой шепот нежный…
Мечты полет...
Все как во сне…
Но миг – как омут…
Хоть и безбрежный…

не снова, а опять.
опять на той же ноте.
опять в ночь рыдать.
опять у чувств во гнете
стонать и трепетать.
молчать, кричать и верить,
что будет шанс отдать
кому-то, кто оценит...

эх и надоели мне все эти сердце разъедающие штучки...

из закромов сердца

Мне фортепьяно старого не жалко.
Я буду бить по клавишам. В квартире
Я буду песни петь красивым альтом,
Что прослезятся все наши кумиры.
Я стих придумала, как жизнь моя, печальный.
Я положу аккорды мыслей громких.
Я буду петь о том, что просит сердце,
Что давит душу тисками пальцев ловких.
Я опрокину все, что режет слух мой
Напевной громкой музыкой трагедий.
Я буду петь о том, что нет той силы,
Чтоб убежать от мрака сновидений.
Я запою о счастье и разлуке,
О прозе жизни, окаймленной страстью.
Я буду петь о том, что запрещаю
Себе быть полностью объятой твоей властью…
Когда устану я, и песня будет спета,
Я отдохну и выпью черный кофе.
И снова трону инструмент старинный…
Из уст польются новой жизни строфы…

теперь я понимаю, что такое бой. собрать всю силу и злость в кулак, напрячь до стали мышцы рук и колотить, что есть силы. бить и бить, пока рука не заноет от боли. с отчаяньем упасть на пол и снова встать, снова колотить этот равнодушный мешок с песком до дрожи в теле. а потом уйти. бросить перчатки и оставить мешок качаться до успокоения. его…и моего. и, заматывая разбитую руку, поклясться себе быть сильной. сильной… не смотря ни на что…